ТеРа Студия - Сосновоборская Теле Радио Компания
ТеРа Студия - Сосновоборская Теле Радио Компания

Сосновый Бор

  • Телеканал Тера студия
  • Интернет-телеканал Тера IP
  • Газета Тера-пресс
  • Радиоканал Тера

Гравитация мастерства

улуч 4

Солидные слова «профессионал» и «профессионализм» в наше время употребляют весьма часто. Так говорят о людях разных профессий, отмечая их высокую квалификацию, знания, опыт… Жаль только, что зачастую применяют эти термины не вполне оправданно, буквально, как словесный штамп.

Ничуть не отступлю от истины, если замечу, что в родном русском языке есть более благозвучные синонимы к этим иноязычным определениям. Это слова «мастер» и «мастерство». Определяют они, в сущности, те же достойные умения и знания человека труда. Однако, открывают, на мой взгляд, и другие добрые грани его личности. К примеру, скажут о ком-то: «Настоящий мастер своего дела» и сразу понятно: истинный умелец и хороший, порядочный человек.

Словом, богат и прекрасен русский язык. А потому, замечу, всякому автору, который берется рассказать о знатном человеке, вовсе не обязательно добавлять красок к образу с помощью чужеземных штампов. Родной словесности вполне достаточно!

С того и начну рассказ об Алексее Николаевиче Золотареве — мастере своего дела, владеющим особым мастерством — творить технический прогресс.

Практический смысл

Он улыбчив, сдержан, немногословен. Но не так, чтобы лишнего слова из него не вытянуть в беседе на производственную или житейскую темы. Просто Золотарев умеет говорить лаконично, по делу. И такое умение проистекает из рациональности мышления и твердости характера, не иначе…

Как подтверждение — его фраза, что не раз повторилась в нашем разговоре: «Не вижу практического смысла». Конечно, говорит так в зависимости от обстоятельств. Если, к примеру, при оперативной разборке некой производственной задачи в трудовом коллективе вышел спор: как лучше решать, Золотарев спорить не станет. Просто и быстро оценит варианты решения и предложит свой ответ — опыта и знаний для этого у него предостаточно. Подчеркну: он ищет не здравый смысл, как принято определять, а именно тот, что необходим для дела.

Если необходимый смысл в задании найден, Золотарев готов взяться за исполнение. Тогда пробуждается в нем, можно сказать, душевная тяга к обязательному техническому совершенству. И тут уж не суть важно, какое дело поручено. Будь то настройка аппаратуры, технологическая операция или, скажем, оценка и прием оборудования в эксплуатацию. Он прощупает и проанализирует данные. Продумает действия, наметит пути реализации задуманного. Наконец, выберет тот из них, который обеспечит лучший результат.

Важно и другое: Золотарев не отступит. покуда не выдаст такой результат. Это можно назвать его жизненным принципом. Очень созвучным, кстати, известному девизу: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!» из знаменитого романа В. Каверина.

Сдаваться он действительно не умеет. Руководство цеха тепловой автоматики и измерений (ТАИ) такую черту личности ведущего инженера Золотарева весьма ценит. Потому и поручает ему, как правило, самое-самое. Ибо рассчитывает на особую его прозорливость, а точнее, вышеупомянутое умение найти практический смысл.

В общем, нужный работник. Но лучше сказать: мастер высшего пилотажа.

Пришествие робота

Как известно, активизация процесса внедрения электронных автоматов (так называемых роботов) в труд и быт человека пришлась на конец прошлого — начало нынешнего веков.

Автоматические «работяги» пришли на самые сложные производства, освоились даже на животноводческих фермах. А вот в атомную энергетику долгие годы роботы категорически не допускались. В том смысле, что возбранялось на технологическом оборудовании использовать автоматические устройства, действующие, так сказать, самостоятельно — без участия людей. Это вполне объяснимо — слишком велики риски.

Однако проводники робототехники нашлись и в рядах атомщиков. Понятно, что эти новаторы действовали в силу производственной необходимости на сложных участках, где особо требовалось участие электронных помощников. Пытливый Золотарев оказался в нужный час и в нужном месте.

…В цех ТАИ первого блока действующей Ленинградской АЭС он пришел рядовым слесарем в середине 90-х. Заочно закончил Северо-западный открытый технический университет. В своем рабочем сегменте отвечал за вспомогательные системы ядерного аппарата — газовый контур, водоочистка, кондиционирование. Но, главное, свою врожденную страсть к электронике, образно говоря, сразу обратил на установку с простецким названием «Разгрузочно-загрузочная машина», коротко — РЗМ.

Если судить по номенклатурному имени, подобной техники на любом складе пруд пруди. Но РЗМ — это вам не простой погрузчик. В центральном зале (ЦЗ) блока № 1 Ленинградской АЭС с многоканальным реактором РБМК-1000 действовала головная в серии машина, которую можно назвать уникальным комплексом для перезагрузки топливных урановых сборок — ТВЭЛов и выполнения других операций непосредственно на реакторе, работающем под нагрузкой. Аналогов таким машинам за рубежом просто не существовало. На тот период РЗМ №1 успешно эксплуатировалась на ЛАЭС уже два десятилетия.

Здесь важны технические подробности. Управление установкой ведет оператор, рабочее место которого находится в специальном помещении ЦЗ, защищенном от возможного радиационного воздействия. В коллективе специалистов, обеспечивающих работу реактора, группа операторов РЗМ, безусловно, занимает главный рубеж ответственности. В их руках, в буквальном смысле, безопасность ядерного процесса и всей станции. Необходимо подчеркнуть: эта безопасность напрямую зависит не только от мастерства оператора, но и, в частности, от его физического здоровья, психологической устойчивости…

Бытует расхожее выражение: человек — не автомат, может и ошибиться… Из подобных жизненных выводов, в сущности, и проистекала задача наших новаторов. Если оператор РЗМ при определенных обстоятельствах может совершить промах, почему бы не поручить его работу электронной технике, то бишь, роботу-автомату, обладающему «железной» выдержкой? При этом роль «человеческого фактора» становится абсолютной — полный контроль за роботом.

Целый год они бились над решением задачи — создание информационно-управляющего комплекса РЗМ. Так официально назывался их робот. Мастер цеха ТАИ Борис Степанович Монзин возглавил творческую группу. Золотарев участвовал в разработке самых хитрых электронных схем и алгоритмов программы управления. Замечу, все преобразования в автоматике РЗМ производились исключительно во время краткосрочных остановок и ремонтных работ. Иными словами, машина превращалась в робот как бы на марше.

Помогли специалисты известной в отрасли фирмы «СКБ Орион», которые, собственно, и изложили рацпредложения эксплуатационников в проектных документах, помогли реализовать всё в «железе».

Их уникальная работа завершилась полновесной победой. Машина, управляемая компьютером, смогла выполнять сложнейшие операции на реакторе самостоятельно — без сбоев и отказов. При этом оператор РЗМ мог контролировать все этапы работ, что значительно повышало эксплуатационную надежность оборудования. Масштабным был и эффект внедрения. Подобную «роботизацию» прошли РЗМ на всех действующих блоках ЛАЭС и многочисленных отечественных АЭС с реакторами РБМК-1000.

Вкус прогресса

Здесь уместно сделать отступление. Тему коренных преобразований и внедрения эффективных технологий в отечественную атомную энергетику и промышленность сравнительно редко освещают в СМИ, информированности тут явно не достает. Между тем, сама тематика весьма злободневна и волнует многих.

Сегодня атомная отрасль РФ, пройдя суровые испытания временем и аварийными ситуациями, фактически переродилась по всем структурным составляющим и успешно вышла в технологические лидеры на мировом уровне. Это не только первенство в создании супернадежных реакторов, турбогенераторов и другого энергетического оборудования. Не менее важны коренные изменения в системах управления энергоблоками, рождение новейших электронных комплексов, обеспечивающих безотказное функционирование тысяч единиц оборудования, надлежащий контроль за ними и, при необходимости, быстрое устранение неисправностей.

В центре такой модернизации, естественно, стоят активные борцы за светлое техническое будущее — электронщики, специалисты по автоматике и телемеханике. Многократно усилена роль этого авангарда на современных энергоблоках, возросла и нагрузка на них. А главным кадровым резервом в таком деле остаются именно коллективы профильных цехов, в частности, тепловой автоматики и измерений.

Вернусь к рассказу о рационализаторе Золотареве — представителе отряда специалистов ТАИ, которые, образно выражаясь, и выносят атомную отрасль на острие технического прогресса, а если конкретней — в русло электронной революции.

Есть у Золотарева для этого характерная способность — работать и мыслить в категориях завтрашнего дня. Можно определить и по другому — умение решать не только текущие, но и перспективные задачи, что возникают в процессе рождения новых мощностей.

Условно его творческие искания делятся как бы на два этапа. О начальном этапе — в период служения на первой станции — уже говорилось. Второй совпал со стартом строительства ЛАЭС-2, куда он пришел в 2013 году.

Честь и долг

По-житейски этот выбор для Золотарева был непрост. Он тогда уже обзавелся семьей, подрастали сын и дочь. Уйти с «насиженного места» от хорошей зарплаты и привычного круга обязанностей на действующем блоке, сменить все на неопределенные перспективы и производственную обстановку, где все было зыбко и непредсказуемо — на это решался не каждый… Но Золотарев жаждал новизны. И еще чувствовал особый интерес к электронной «начинке» в пилотном проекте ЛАЭС-2.

Непривычным было даже название участка в составе цеха ТАИ, где предстояло трудиться: «САРиДУ» — системы автоматического регулирования и дистанционного управления. По существу, эта «ячейка» занимала ключевое место в управлении блоком. Ему предстояло не только освоить новую специализацию, но и, как оказалось, буквально с нуля начать формировать эту самую «САРиДУ».

…Не зря говорят: талант он и в Африке талант. Золотарев сразу попал в отряд приемщиков оборудования для ЛАЭС. На заводах-изготовителях в разных уголках страны и за рубежом, где рождалась аппаратура для ЛАЭС, хорошо запомнили скрупулезность и въедливость этого лаэсовца. А как иначе? Желаешь справиться с возможными недоделками и браком в изделиях от производителей, используй главное — совесть и честь инженера. Это лучшая гарантия качества.

— Есть нормативные материалы атомного ведомства,- Золотарев вспоминает коллизии того времени серьезно, без улыбки. — Конечно, я знал правила досконально. Потому когда на заводе, к примеру, убеждали меня, дескать, в комплектацию заказа не входят те или иные кабели, разъемы, узлы, я мог сразу точно определить — что верно, а что — лапша на уши. С особо упорными «толкачами» боролся просто: открывал отраслевые документы РД-713, 939 и другие — нормы есть на все случаи. Подобные проблемы не раз возникали и позже, когда пришлось уже курировать ход монтажных работ на строящемся блоке. Решал оперативно, на месте. Где-то срабатывал опыт, где-то даже чутье. Закон у нас железный: нельзя пропустить недоделки и низкое качество оборудования, поскольку при пуске в эксплуатацию все погрешности выйдут наружу, исправить или компенсировать недостающее будет трудно, возможны и аварийные ситуации. Уверен, в атомной отрасли уровень ответственности каждого работника должен быть, прямо скажем, на пике требований.

Охота на лис

Ответственность у него в крови — от отца и матери. Учили труду с малых лет, семья большая — два сына и дочь, поблажек не давали. Жили тогда на Украине в Сумской области, как раз рядом со знаменитым Шосткинским заводом «Свема» — чуть ли не все советские фильмы запечатлены на его пленке. Золотарев и теперь, если смотрит кинокадры с брендом родины, вспоминает сюжеты из детства.

Отец Николай Михайлович, специалист по космическим технологиям закрытого завода, электротехнику и электронику знал в совершенстве, свою страсть передал и сыну Алексею. С пяти лет тот уже мастерил простые приборчики для дома …и не один паяльник сжег в пылу самостоятельности. Отец поощрял, подкидывал задачки посложней по электронике, после приобщил к радио-спорту.

Так началась для Алексея Золотарева будущая профессия и «Охота на лис» — спортивная радио-игра и возможность познания мира почти в планетарном масштабе. Вероятно, тогда и пробудилась его способность к объемному видению порученного дела.

Упорству, выносливости учила мать Татьяна Ивановна. В трудные перестроечные годы она осталась одна с тремя детьми. Разные профессии пришлось освоить, зарабатывала как могла, но всех подняла, выучила. (Добавлю, что и сегодня мама — особая гордость Алексея Золотарева — оптимистична, бодра, трудится, не покладая рук, руководит школой английского языка, объехала много стран. Человек мира!)

Свой трудовой путь он начал вполне самостоятельно, не стал никому обузой. Сам выбрал сосновоборское профтехучилище №236 — учился, работал, себя кормил и семье помогал. Теперь признается:

— Бывало, сижу в общежитии, стипендия ушла, приработка нет, гоняю чаи с хилым бутербродом и смотрю телевизор. А там в некоторых африканских странах совсем худо, нищета, голод — бедные люди! Вот про себя и думаю: у меня-то хоть хлеб с маслом, опять же — учеба, крыша над головой, что горевать — прорвемся!..

Он прорвался.

После училища работал с учеными в ГОИ — Государственном оптическом институте. Служил в стратегических войсках, в радиосвязи — особое подразделение, секретность и жесточайшая дисциплина. Подобную проверку на прочность выдержит не каждый.

Он выдержал.

Быть может потому и без напряга, можно сказать, легко начал после в атомной энергетике на особо ответственном участке — управление и автоматика всеми «кровеносными жилами» реактора.

Глубина замысла

«Фирма веников не вяжет!» Так говорят частенько, дабы показать высокий статус избранного дела: дескать, мелочевкой не занимаемся, творим сложные вещи.

Однако замечу, такая присказка весьма обидна для промысловиков-производителей этих самых веников. Ибо вязать оные тоже надо умеючи — хоть для бани, хоть для других хозяйственных нужд. Русский веник тем и хорош — прочен, надежен, для руки удобен. А хорошо сделать его могут только хорошие мастера — в их деле требуются сноровка, сметка, особый навык…

На ЛАЭС-2, понятно. веников не вяжут — работают с мирным атомом, задачи наукоемкие. Но мастера-умельцы — сноровистые, сметливые, своего рода, левши атомных технологий — здесь тоже необходимы позарез. Дело не только в университетском образовании и научной подготовке кадров. Требуются настоящие самородки, искатели производственных резервов, творцы технических новинок.

Замечу, данную ориентацию на поиск задает ныне и внедренная повсеместно в отрасли программа ПСР — производственная система Росатома, что как раз, и отражает назревшую потребность в умельцах.

…Трудно теперь определить, кто первым наткнулся на этот очевидный резерв ПСР на монтаже первого блока ЛАЭС-2. Золотарев, к примеру, полагает, что все началось на одной из «громких» оперативок штаба строительства. Главный инженер станции тогда задал конкретный вопрос: «Кто может сказать точно: сколько единиц оборудования и арматуры на блоке уже смонтировано, а сколько — осталось?»

Вопрос повис в тишине. Никто толком не знал. Тогда и стало понятно — есть проблема…

Золотарев оценил данные по монтажу на своем участке, сгруппировал их в одну компьютерную программу. Подключились коллеги — внесли в этот «котелок» показатели с других участков. После дополнили сведениями по всем производственным цехам. Создали даже рабочую группу — для разработки целостной программы. Замысел прирастал статистикой стройки — сроками, целями, направлениями — будто дерево обрастало ветвями и листьями. Так коллективно и создалась оперативная программа корректировки и сопровождения строймонтажа, своего рода модель сетевого планирования.

В итоге: трудных вопросов на оперативках поубавилось. Экономисты позднее подсчитали — и прослезились. Это были слезы счастья: за счет программного сопровождения работ на первом энергоблоке (при фактической ликвидации ошибок и накладок от «ручного» управления) удалось получить экономию до миллиарда инвестиционных рублей! Не худо, прямо скажем…

Золотарев вспоминает с техническими подробностями:

— В ходе энергопуска первого блока открылась «болезнь» некоторых датчиков дистанционного контроля. При нагреве трубопроводов шел сбой в работе этих приборов. Пришлось менять их «начинку» и еще изобретать схему охлаждения, дабы снизить «градус» эксплуатации. Справились. Но, признаюсь, меня возмутили тогда создатели этих самых датчиков: разве сложно было просчитать рабочие параметры и обеспечить полную надежность изделия? Это же не эксперимент в стиле «кто не рискует, тот не пьет шампанского». Тут разрабатывается оснащение для атомного производства, где требования к каждому узлу, каждой детали особо высоки!

Помолчав, он продолжает ту же тему:

— К сожалению, приходилось дорабатывать за конструкторов и более ответственное оборудование. Был, к примеру, трудный случай на приемке в эксплуатацию транспортного шлюза, который обеспечивает закрытие зоны реактора в случае нештатной ситуации. Эти многотонные двери должны работать надежно, как часы, всякий сбой может привести к тяжким последствиям. При испытании сразу обнаружил недостатки: дверь движется резко — опасно для персонала, нет и обязательной защиты от случайного включения, не учтены другие требования по безопасности. Что делать? Сроки-то не ждут! Пришлось, как говорится, пахать в три смены и без выходных. Разобрался с чертежами, нашел ответы на хитрые вопросы. В общем, подготовил комплекс для долговременной эксплуатации. Но признаюсь, долго мучился вопросом: почему конструкторы — авторы этого механизма не учли очевидные отраслевые надобности, чего не хватило — ума или ответственности?

Вот такой человек. Требовательность — едва ли ключевая черта характера Золотарева. Хотя в целом он дружелюбен, открыт, в отношениях с товарищами у него всегда мир и лад. Но вскипает, если заметит, что общий труд кто-то подрывает личной нерадивостью и безответственностью. Не станет молчать, мириться с недостатками — добьется исправления.

Правдолюб и борец, однако.

Резервы поиска

Приведу факт — весьма примечательный, хотя и почти незаметный на фоне грандиозных дел по созданию новых энергомощностей ЛАЭС-2. Разные люди — специалисты и рабочие — поведали мне о том, что на новой станции куда проще и быстрей решаются производственные и житейские вопросы, двери у руководителей служб и отделов, как говорится, всегда открыты для личных обращений трудящихся, почти нет здесь бюрократических препон. Говорилось все это, понятно, не в пику принципам работы управленцев действующих блоков первой ЛАЭС, а, скорее, как констатация объективного явления: при реализации пилотного проекта ЛАЭС-2 с самым современным оборудованием, произошли, по существу, и качественные перемены в стиле и методах управления трудовым коллективом. Произведена своего рода модернизация производственных отношений, причем, с выходом на более открытый, демократичный, если хотите, уровень.

Золотарев сам отметил этот факт в нашем разговоре. Для него доверие и открытость со стороны вышестоящего руководства — основа для внедрения личных идей и предложений. Возможно, потому и сумел многое осуществить.

В целом, психологический климат для новаций на ЛАЭС-2 действительно благоприятный. Быть может, поэтому инженер Золотарев не одинок в своих технических разработках. Коллектив цеха ТАИ в большинстве состоит из молодых специалистов, среди них немало талантливых, увлеченных людей. Золотарев для таких активистов — главный консультант и советчик, отказывать в помощи он просто не умеет.

…А вести беседу с ним в стенах кабинета — дело непростое. Беспокойство со всех сторон. То звонит телефон. То коллеги заглядывают в дверь, заходят, жмут руку, спрашивают что-то, одним словом, осложняют… Но Золотарев на редкость невозмутим и спокоен. Догадываюсь: такая обстановка ему привычна, секретов ни от кого не держит, всегда готов для вопросов-ответов.

— Слава Богу, что кому-то мои подсказки нужны, — говорит он откровенно. — Привык помогать. Мы же все скованы одной целью, как цепью — вывести первый блок на стабильный режим эксплуатации. Значит, надо объединять мысли, планы, знания…

Это сказал ведущий инженер, весьма искусный в своем деле. Тут напрашивается такая метафора. Мастерство Золотарева, будто мощное поле гравитации, притягивает к себе всех, кто стремится познать новое, кому необходимо найти решение своей трудовой задачи или кому просто требуется дельный совет.

Обязательное добавление. Гравитация мастерства Алексея Николаевича Золотарева сполна захватила и его сына Николая. Трудится он в том же цехе ТАИ, только на другом участке, и характером весь в отца: решил работать самостоятельно, поблажек не ждет и не терпит. Но отец для него — главный советчик.

Дело наживное

Золотарев держит в памяти множество схем, программ, параметров. Им движет постоянный интерес — познать весь комплекс автоматизированного управления энергоблоком, изучить все тонкости в работе технологических систем.

Его мастерство — это, своего рода, итог трудовой жизни. Итог исканий и преодолений, тревог и терпений. Главное — итог служения любимой профессии, которая стала судьбой.

Но подводить итоги Золотарев, надо признать, не намерен. Ибо уверен, что главные обретения еще впереди. Он хорошо знает и объективно оценивает свою роль в общем деле. Не спешит, не суетится при исполнении производственных поручений, тщательно обдумывая варианты работы и свои предложения — во имя получения лучшего результата. Ему важен практический эффект содеянного, обусловленный его личным опытом. Таков труженик. Таковы деловые, характерные качества его личности… Эти качества не приходят с неба. Они вырабатываются годами. Важно и другое — для обретения таких качеств необходима душевная предрасположенность, сердечная тяга, если хотите, зов мечты.

Понятием «мечта», пожалуй, и можно заключить повествование. У каждого она своя — эта мечта. У кого-то достаточно приземлена: купить новую машину, желательно класса «люкс». Кто-то грезит о высокой зарплате, обязательно на европейском уровне. А кто-то спит и видит беззаботный отпуск на острове с золотым пляжем и пальмами…

Золотаревым, судя по всему, правит чисто производственная мечта — достичь совершенства в избранном деле. (Кстати, ее реализация вполне обеспечивает получение вышеназванных благ). Это серьезная, прекрасная мечта. Осуществить ее ему помогают талант и мастерство… Хорошо когда такие мечтатели живут-трудятся рядом с нами.

Олег ТАРАСОВ

Фото автора

На снимке: Алексей Золотарев

Теги: , , .

Понедельник, 30 июля, 2018