Продолжается год Великой Победы. Хотим напомнить вам некоторые факты из истории Великой Отечественной войны. Тема сегодняшнего сообщения – репродуктор.

В музее в комнате блокадного Ленинграда на стене висит репродуктор: устройство из железной рамки, обтянутое черной бумагой. Репродуктор, громкоговоритель, тарелка – у этого прибора не одно название. Не меняется его суть. Из этого прибора советские люди с 20-х годов ХХ века узнавали официальные новости, слушало песни, по сути, через тарелку было связано со всей страной. Репродуктор стал мощным инструментом агитации и пропаганды строительства нового общества, успешно формировал мировоззрение советского человека.

Роль проводного вещания по-особому проявилась с началом Великой Отечественной войны. Тарелка стала связующим звеном между властью и обществом. Из репродукторов на площадях люди узнали о вторжении Германии на территорию СССР и тогда же услышали твердое: «Наше дело правое! Враг будет разбит!»
По-особому проявилась роль репродуктора в блокадном Ленинграде.
 
О блокаде Ленинграда рассказано, написано и снято много. И о Ленинградском радиокомитете тоже. Задумайтесь на минуту: город окружен, вы один на один с голодом, холодом, но в черной тарелке, что висит на стене, раздается мерный звук метронома: в минуту 60 ударов. Значит в городе спокойно, кто-то помнит о вас и предупредит, если появится опасность. Тарелка передавала сводки с фронтов, вечером обязательно начиналась музыкальная или иная передача. Искусство приспосабливалось к обстоятельствам. Уже 1 июля 1941 года репродуктор сообщил: «Товарищи радиослушатели! С сегодняшнего дня мы начинаем ежедневно выпускать передачи, которые мы назвали «Радиохроники». Нужно бить заклятого врага не только оружием Красной Армии, но и словом так, чтобы вся мерзость, вся подлость и все коварство фашизма были беспощадно обнажены». Из репродуктора люди слушали отрывки из «Войны и мира» Льва Толстого и его же «Севастопольских рассказов», произведения других авторов. И главный посыл этих отрывков был прост и ясен: разве можно победить русский народ?
Иногда звук метронома учащался до 90-100 ударов в минуту, и из тарелки раздавалось: «Граждане, воздушная тревога!»

Роль радио в жизни ленинградцев была огромна. Радио не только связывало население со всей страной, оно помогало держаться, выживать. «Говорит Ленинград! Радиохроника. Ленинградский блокнот».

Работая над макетом комнаты блокадного Ленинграда, сотрудники нашего музея старались не только показать быт блокадного города, но передать, насколько это возможно, ощущение замкнутости пространства, которую разрушал только репродуктор, когда из него слышался голос диктора или Ольги Берггольц, читавшей свои стихи, или голоса ученых, писателей, артистов. Передачи шли вечером, они заканчивались, и люди оставались в блокадной ночи с мыслями, эмоциями, которые будили эти передачи, а значит – жили.

Однажды тарелка замолчала на несколько дней. Прервалась подача энергии. Фашисты и так делали все, чтобы радиовещание прекратилось: помехи в эфире, прицельные бомбежки района, где находился радиокомитет. Немецкая пропаганда не раз заявляла, что ленинградское радио подавлено. Это было ложью. В дни блокады прозвучало около 500 выпусков Радиохроники.
Тишина бывает разной. Наступившая тишина была жуткой, мертвой, и люди потянулись в радиокомитет, чтобы узнать, что случилось, кто-то дома разбирал свои тарелки, считая, что они сломались.

«Радио пусть говорит. Без него страшно, без него как в могиле. Мы выдержим, но пусть радио не молчит. Если нет возможности говорить, пусть стучит метроном». (Из письма в радиокомитет)
Потом Радиокомитет получил отдельный канал электропитания. И радио заговорило снова. В Ленинграде построили мощную радиостанцию. Ее антенну поднимали на аэростате в часы вещания и опускали потом, чтобы вражеская авиация не могла ее обнаружить. Мощности новой станции хватало на то, чтобы Ленинград теперь слышала вся страна.

А между тем сотрудники, выпускавшие передачи, голодали, как и все жители города. Писатель Лев Успенский, выступая в одной из студий, нашел странный предмет: грабли без зубьев на короткой ручке, по сути – буква Т. Эти «грабли» были очень нужны диктору: когда он садился за пульт, он наваливался грудью на перекладину, она помогала ему продержаться все время передачи, потому что сил было мало или не было вообще. И из черной тарелки неслось: «Внимание! Говорит Ленинград!». 1 января 1942 года из репродуктора раздались звуки музыки из оперы «Снегурочка». Артист И. Лапшонков пел, опираясь на палку, с таким подъемом, словно выступал в театре. После эфира он умер.

Голосом Ольги Берггольц черная тарелка сообщила жителям Ленинграда, что блокада прорвана: «Ленинградцы! Дорогие соратники, друзья! Блокада прорвана! Мы давно ждали этого дня, мы всегда верили, что он будет!».

Откройте в интернете «Балладу о репродукторе». Автор Ю.А. Алянский. Прочтите. И вы поймете, почему простое устройство из железной рамки, плотной черной бумаги и проводов удостоено столь высокого литературного жанра: о нем рассказано в форме баллады.

Черные тарелки выпускали до 1952 года. Потом их внешний вид изменился. Они стали компактными, позже даже трехпрограммными, проводное радиовещание существует по-прежнему, хотя сегодня мы узнаем новости и слушаем музыку из разных современных источников. А ленинградцы старшего поколения по-прежнему с особым чувством относятся к «радиоточке». И это понятно. 

Оксана НИКИТИНА, научный сотрудник Сосновоборского городского музея