Недавно в Центральном государственном историческом архиве (ЦГИА) я обнаружила документ под названием «О взыскании оброка с крестьян общества деревни Ручьи».
Для начала стоит пояснить, что такое оброк. Это одна из основных форм феодальной повинности, существовавшая в России до реформ XIX века. Оброком называли обязанность крепостного крестьянина выплачивать помещику определённый платёж за пользование земельным наделом. В отличие от барщины, при которой крестьянин отрабатывал установленное число дней на господской земле, оброк предполагал денежную или натуральную форму расчёта. Крестьянин получал возможность самостоятельно распоряжаться своим временем и хозяйством, но должен был регулярно вносить установленную сумму. Размер оброка варьировался в зависимости от региона, плодородия земли, хозяйственных условий и воли помещика: в одних случаях он был фиксированным, в других — пересматривался.
Институт оброка сохранялся в России вплоть до отмены крепостного права. В 1861 году император Александр II подписал Манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». Однако отношения крестьян с помещиками не прервались мгновенно. Крестьяне переходили во «временнообязанное» состояние, продолжая выплачивать оброк или отбывать барщину до заключения выкупных сделок. Фактически прежняя повинность сменилась выкупными платежами, которые вносились уже не напрямую помещику, а через государственную казну.
Архивное дело, с которого начался наш рассказ, датировано 1869 годом, то есть относится к периоду после отмены крепостного права, когда крестьяне ещё оставались временнообязанными. Из материалов следует, что деревней Ручьи владела помещица баронесса Анна Ивановна Вольф, проживавшая в Лифляндии. В том же архиве сохранилась ревизская сказка (документ) 1858 года «О состоянии мужского и женского пола крестьян» деревни Ручьи. Эта сказка относится к X (десятой) ревизии — последней подушной переписи податного населения Российской империи. Подобные документы фиксировали учёт всех податных сословий (за исключением дворян, духовенства и военных). В ревизских сказках указывались имена, отчества и фамилии глав семейств, их возраст и социальное положение, а также данные о членах семей. Учитывались как живые, так и умершие после предыдущей ревизии.
Согласно переписи, в деревне Ручьи проживали 77 мужчин и 75 женщин. Примечательно, что самому старшему жителю было 67 лет. При русских фамилиях имена крестьян в большинстве своём были финские (или ингерманландские): Юган, Андрус, Томас, Матис и др.
Дело о взыскании оброчной недоимки насчитывает 20 листов. Большую часть занимает переписка управляющего имением с баронессой Вольф на немецком языке. В 1864 году её имение было передано под дворянскую опеку Петергофского уезда. Поскольку в документах нет упоминания о том, что баронесса была вдовой, можно предположить, что опека была установлена по причине «расточительства» или ненадлежащего управления делами.
В 1869 году баронесса инициировала взыскание накопившейся недоимки, составившей значительную сумму — 798 рублей 91 копейку. Для погашения долга управляющий составил опись имущества крестьян-должников, подлежащего продаже. В список попали 35 жителей деревни Ручьи, включая двух женщин. Всего описано: 30 коров, 9 лошадей, 9 построек (избы, сараи, амбары) и одно судно (лодка). Крестьянин Пётр Иванов, задолжавший 15 рублей 57 копеек, не имел собственного имущества, поэтому его долг был распределён на всё сельское общество.
Архивные материалы наглядно демонстрируют, насколько тяжёлым оставалось положение крестьян даже спустя годы после отмены крепостного права. Формально обретя личную свободу, они не избавились от экономической зависимости: система временнообязанного состояния и сохранение оброка, усиленные удалённым управлением имением и помещичьей опекой, привели к накоплению непосильной недоимки. Взыскание долга обернулось для общины реальной угрозой разорения: под опись и будущую продажу попали жизненно важные средства производства — коровы, лошади, хозяйственные постройки и лодка, без которых крестьянское хозяйство не могло функционировать. Случай с крестьянином Петром Ивановым, не имевшим имущества, и чей долг был распределён на всё общество, ярко иллюстрирует действие круговой поруки сельской общины, превращавшей индивидуальную неплатёжеспособность в коллективную кабалу. Таким образом, крестьяне деревни Ручьи оказались в тисках между декларированной свободой и суровой финансовой реальностью: они вынуждены были нести оброк в условиях неэффективного помещичьего хозяйства, а механизмы взыскания, не учитывавшие их реальных возможностей, лишь закрепляли бедность и экономическую незащищённость.
Оксана НИКИТИНА, научный сотрудник Сосновоборского городского музея
