Январь богат на памятные даты. 18 января 1943 года была прорвана блокада, 27 января 1944 – полностью снята. 19 января мы отмечаем День памяти защитников Ораниенбаумского плацдарма.
Если попробовать сформулировать совсем коротко, что же значил плацдарм размерами 65 на 25 километров в истории Великой Отечественной войны, получится совсем простая и судьбоносная фраза: он не дал врагу возможности взять Ленинград с моря.
Если бы плацдарм не выстоял – не удержались бы и укрепления Кронштадта, которые, несмотря на весь героизм защитников, устарели еще к началу Первой мировой войны. Но все получилось так, как получилось – вложенные в создание Ижорского укрепрайона силы и средства полностью себя оправдали. Плацдарм продержался два с половиной года, и именно отсюда началась операция «Январский гром», положившая конец блокаде Ленинграда. А деревня Керново вошла в историю как самая западная точка Советского Союза, которую фашисты так и не заняли. Войска, с легкостью форсировавшие Сену, Маас и Вислу, не сумели перейти Воронку, и это – объективный факт, а факты, как известно, самая упрямая вещь на свете.
До Ораниенбаумского плацдарма у официальной истории долгое время «не доходили руки». Плацдарм вообще до 60-х годов назывался иначе – Ораниенбаумским пятачком, Таменгонтской республикой, Лебяженской республикой. История порой совершает крутые повороты – и так уж получилось, что в послевоенные годы очень многие пострадали по печально знаменитому «Ленинградскому делу», и плацдарм вместе со своими защитниками тоже, как говорится, попали под раздачу.
Однако в деревнях, находившихся на территории «пятачка», изучение этой страницы истории началось сразу после войны и продолжается до настоящего времени. Просто не было других вариантов. Леса – буквально завалены военными «артефактами», которые и по сей день представляют опасность. И безымянные могилы в тех лесах встречались тут и там – довольно часто находили их школьники, для которых походы в лес были делом самым что ни на есть обыденным. Были живы многие защитники плацдарма и родственники тех, кто погиб. Во всем этом надо было навести какой-то порядок – его и наводили, без всяких громких слов об исторической памяти. Только-только зарождалось движение «красных следопытов» - оно возникло в Ленинграде, по инициативе редакции детской газеты «Ленинские искры».
Первый школьный музей на территории будущего Соснового Бора появился в Устье, в школе, которая находилась в полуразвалившемся ныне Доме Петрова, но вообще-то занимала несколько зданий. Потом он вместе с детьми и педагогами перекочевал в «старую» школу – ту самую, где сейчас Центр патриотического воспитания. Через несколько лет открыли первую новую – и музей переехал туда, и существует до сих пор – в отличие от подавляющего большинства школьных музеев, исчезнувших в 90-е.
В школе всегда находился учитель-энтузиаст, который вместе с детьми все это собирал и оформлял. В один прекрасный день в Сосновом Бору появилась Александра Ивановна Крутякова. Уроженка Кингисеппского района, она пошла на фронт добровольцем. За спиной уже были работа медсестрой в больнице имени Мечникова в Ленинграде и учительские курсы. Служила фельдшером 241 стрелковой дивизии, сражалась под Кингисеппом, затем на Ораниенбаумском плацдарме. Потом были Невский пятачок, сражения под Брестом, Шауляем, Прагой – уже в качестве командира противотанковой батареи. Четыре ранения, возвращение в строй, Победа, работа в школе во Львове… В Сосновый Бор она переехала в 1969 году, и все последующие годы собирала информацию о защитниках Ораниенбаумского плацдарма. Она умела заинтересовать детей своими рассказами. «Красные следопыты» искали адреса родственников бойцов, похороненных на Устьинском мемориале – и находили, и писали письма, и с нетерпением ждали ответов. Каждый ответ был самым настоящим праздником – читали его все, и радовались всей школой. Следопытские отряды были во всех школах, как и школьные музеи. Создавали их действительно энтузиасты, такие как Анна Андреевна Сучкова, Ольга Андреевна Гречихина и многие другие.
Итогом богатой событиями жизни Александры Ивановны стала книга «Искры вечного огня» - в основу легли материалы о защитниках плацдарма, обработали их сосновоборские журналисты под руководством Олега Тарасова, оформил художник Владимир Антонинов.
Примерно в те годы появился и Совет ветеранов войны и при нем секция ветеранов Ораниенбаумского плацдарма. Их было много, они часто собирались в Сосновом Бору – у нового памятника «Берег мужественных», открытого 28 октября 1967 года по инициативе жителей Смольнинского района Ленинграда и Ломоносовского района Ленинградской области. Бывали они и в школах, рассказывали о том, что и как происходило на плацдарме.
Огромная заслуга в сохранении исторической памяти принадлежит еще одному нашему земляку – Антону Антоновичу Фролю. Родился он в Царском Селе. На фронт тоже ушел добровольцем – в 1939 году, во время советско-финской войны. Добровольцем пошел и в Великую Отечественную – в народное ополчение. Пулеметчик, минер, связист – далеко не полный перечень его военных профессий. Сражался сначала на Лужском рубеже, а закончил войну в норвежском Киркинесе. Окончил мореходную школу, работал на Ручьевском рыбозаводе механиком, потом – в НИТИ. Его заинтересовали окрестности молодого поселка. Очень уж много тайн хранили здешние леса. Тут и там попадались военные могилы. От когда-то красивых и богатых деревень – одни развалины. Война еще чувствовалась во всем. Он начал изучать историю и географию здешних мест – если можно так выразиться, на практике. Вместе с единомышленниками ходили в походы, ставили памятники на местах боев и воинских захоронений – в Верхних Лужках на месте последнего боя Героя Советского Союза Виктора Вересова и пулеметного расчета Бухтиярова, у железнодорожного моста через Воронку, в Средних Лужках… Восемь скромных мемориалов, не позволяющих забыть те события, что когда-то происходили в наших краях. То, что начинал когда-то Фроль, продолжают участники поискового движения – отряд «Сосновый Бор» работает и на Ораниенбаумском плацдарме, и в других местах, где шли кровопролитные бои.
Несмотря на то, что после Победы прошло уже больше восьмидесяти лет и в наших краях очень многое изменилось, не все военные тайны пока раскрыты. Не все имена известны, продолжаются поиски в архивах и на местности. Находки последних лет – яркое подтверждение тому, что главные открытия еще впереди. Два с половиной года назад открылся памятник в деревне Сюрье – там, где был когда-то 216 медсанбат. Работал он в тяжелейших условиях двойной блокады, продовольственные нормы были еще ниже, чем в Ленинграде – те самые «125 блокадных грамм» в первую военную зиму были на плацдарме недоступной роскошью. Инициатором установки памятника стал работник ЛАЭС и староста деревни Михаил Михалев. Местные жители идею поддержали. Поначалу поставили самодельную пирамидку, потом – обустроили мемориальный сквер.
Поиски в архивах продолжаются. Так, в 2024 году появились 10 имен на мемориале в Ракопежах. До этого там была надпись, что захоронены разведчик Михаил Андрианов и два его боевых товарища. Кстати, могилу эту в свое время нашли школьники из Ракопежей и Смолокурки. Новые имена появились благодаря членам Союза ветеранов Афганистана Михаилу Солодских и Илье Сикорскому. И даже родственники одного из бойцов нашлись.
Центром обороны Ораниенбаумского плацдарма были, конечно, наши форты – «Красная Горка» и «Серая Лошадь». По сути, границы «Таменгонтской республики» определялись тем, куда достают выстрелы из дальнобойных орудий. Сейчас на «Красной Горке» - несколько музеев, рассказывающих о разных периодах жизни форта. В прошлом году здесь появился первый в регионе музей Малой дороги жизни – сети дорог, связывавших плацдарм с Большой Землей и с островами. Появился он (как, впрочем, и другие музеи на территории форта) благодаря Александру Ивановичу Сенотрусову и его единомышленникам.
А что еще хранят военные архивы? Не все они пока рассекречены – у каждого документа свой срок хранения и уровень секретности, но тайны постепенно открываются. и на поверхности оказывается даже то, что, казалось бы, исчезло навсегда.
Ирина ПОЛЯКОВА
